Наталия Нарочницкая: "Сегодня самое губительное - оставаться на одной из сторон в споре о революции"
Беседа с историком и политиком
Н.А. Нарочницкая хорошо известна широкой аудитории с
начала 2000-х - как депутат Государственной думы РФ 4-го созыва. Ее
фундаментальный труд
«Россия и русские в мировой истории»,
активная просветительская и общественная деятельность позже сделали ее
одним из признанных экспертов общественно-политических программ на
федеральных телеканалах.
Опора на национально-консервативные
ценности, православие и другие традиционные религии, суверенитет России и
сильное социальное государство - таковы ее главные тезисы как историка и
политолога, ученого и общественного деятеля.
Накануне 100-летия
событий октября 1917 года показалось логичным узнать мнение ученого по
самым дискутируемым по-прежнему в обществе вопросам: чем стало для
страны «главное событие XX века», как учили нас именовать его в
советской школе? Стоит ли клеймить большевиков? И... грозят ли нам новые
революции?
- Наталия Алексеевна, отчего вообще бывают революции?
-
Истоки любой революции следует искать в тех или иных философских
учениях и трудах за несколько веков до этого. Эти идеи, со временем
трансформируясь, преобразовывались в радикальные политические доктрины:
для революционера весь прежний мир - это пыль, которую надо разом
смахнуть для творения новой истории, или глина для лепки нового
человека.
Однако догма неизбежно столкнется с реальностью -
социокультурным историческим контекстом и кодом нации. Поэтому революция
обязательно проходит через свою репрессивную фазу. И в этом трагичность
любой революции как концепции.
В результате цена таких действий
оказывается чудовищно высокой - настолько, что замышлявшие революцию и
предполагать не могли. Как правило, это кровь и раскол, хаос и
низвержение страны в еще больший омут проблем, чем те, которые вызывали
справедливый протест.
- Можно ли говорить об объективных причинах революции 1917 года? И насколько уместно сравнивать ее с нынешними «оранжевыми»?
-
Разумеется, у революции 1917 года в России, которую составили два
переворота - февральский и октябрьский, такие причины были. Из
экономических, пожалуй, слишком быстрый рост, ломавший старые структуры,
и, конечно - проблема безземелья крестьян. Сложившаяся система
землепользования в начале прошлого века никак не удовлетворяла основную
массу крестьянства - 80% населения России.
Реформа 1861 года, с
которой было связано много надежд, оказалась во многом незавершенной.
Великого и мудрого реформатора-консерватора Столыпина революционеры
убили, ибо 25 лет «без войны и революций» могли выбить почву из-под их
радикальных прожектов.
Одновременно с последней четверти XIX века в
стране быстро развивался капитализм, начался бурный промышленный рост. И
будущий революционный класс - пролетариат рекрутировался в первую
очередь из вчерашних крестьян, которые, выпадая из вековых общинных
отношений, подвергались массовой люмпенизации. А люмпен - это
действительно человек, которому «нечего терять, кроме собственных
цепей».
Чрезвычайно обострила все социальные, экономические и
политические проблемы Первая мировая война (одной из целей ее
«режиссеров» было остановить бурный экономический рост России и
Германии) ...
Противоречия между архаикой, в которой жило
крестьянство, и передовым промышленным развитием нарастали слишком
быстро. Была необходима модернизация.
И вот тут в действие
вступил субъективный фактор - радикальная идеология революционной
интеллигенции, которая в результате привела к победе «ленинскую гвардию»
большевиков.
Радикализм - это характерная черта русского политического сознания. Об этом писал философ
Е. Трубецкой:
русской интеллигенции не нужна постепенность, им нужно все или ничего,
сразу и сейчас и только по своим лекалам. Больше всего они ненавидят
мудрых реформаторов, ибо те гасят протестный потенциал. Так и произошло.
Если
же проводить параллели между 1917-м и современными «оранжевыми»
революциями - и там и там наличествовало то, что мы сегодня именуем
«манипуляцией сознанием»: радикализация общественных противоречий и
нигилизма через СМИ.
В печати не такого уж «полицейского
государства» императорской России задолго до революции были дозволены
любые карикатуры на царствующую династию, членов правительства, церковь,
священство, армию, Россию.
Подвергались последовательному
глумлению все устои и опорные институты государства, традиционные
ценности, а тиражи были ошеломляюще огромны. Конечно, это была «технология» для городов, но именно в них-то революции и поджигают!
Есть
такое «правило качелей»: если их рискованно раскачивать, пытаясь
обязательно балансировать на высшей точке, они перевернутся. Российскую
империю в феврале 1917-го развалили не большевики. А тогдашние, в нашем
сегодняшнем понимании, «либералы» и «демократы», которые это правило
игнорировали.
- Значит, большевики победили, потому что...?
-
Государство было в параличе, страна распадалась, хозяйство лежало в
разрухе. Кто-то должен был решиться взять власть, падающую из
беспомощных рук либералов.
И нашлась такая партия - крайне
радикальная, вооруженная соответствующей догмой, с лидерами - фанатиками
идеи, не обремененными никакими традиционными моральными устоями.
Страну можно было скрепить уже только железом. И эти люди оказались на
это способны в большей степени, чем кто-либо другой на тот момент.
Я
категорически не приемлю первое поколение революционеров-большевиков,
свершивших, как они сами его называли, октябрьский переворот 1917 года.
Но
надо признать, что именно они были подходящим инструментом в
развязанной либералами стихии: руководство партии состояло из
образованных фанатиков. Пока теоретики сочиняли свои прожекты в
женевских кафе, ведущие ее члены-практики прошли школу политической
борьбы, в том числе, в тюрьмах и ссылках.
Партия весь период
своего существования вела постоянную пропаганду и организационную работу
как внутри себя, так и в массах, проявляла в силу политического цинизма
тактическую находчивость, готовность к постоянной смене и сбрасыванию
«попутчиков» и лозунгов, гибкость в динамично меняющейся исторической
ситуации. И там знали, что хочет народ услышать.
Поэтому лозунги и декреты Октября 1917-го о земле и мире подкупили массы, уже возбужденные и оторвавшиеся от реальности.
Дальше
в любой революции разнузданные инстинкты нарастают, как волна. Поэтому
даже жестокость и репрессии большевистской власти были восприняты
«освобожденным» люмпеном как необходимое орудие свершения
справедливости, так, как ее те самые люди и понимали.
А от
фантасмагорической идеи мировой революции действительность заставила
постепенно отказаться - тоже судьба любой революции. Ведь все пошло
отнюдь не по канонам - пришлось срочно искать способ и выживания самой
партии во власти, и выживания страны в прямом смысле слова.
Поэтому по завершении Гражданской войны возник и абсолютно «контрреволюционный» нэп - чтобы с голоду не умереть!
А
потом к власти пришел еще больший «контрреволюционер», по мнению Л.
Троцкого, Иосиф Сталин, который стал вдруг «не тех» расстреливать -
устранять лишних догматиков и ругать Бухарина за его вполне каноническую
брань в адрес «азиатчины и лени» русского народа.
Чем не
подтверждение слов Анатоля Франса о французской гильотине, рубившей
головы самих придумавших ее якобинцев - и Дантона, и Робеспьера:
«Революция, как Сатурн, пожирает своих детей»?
К середине 1930-х
гг. начали учитывать социокультурную реальность и консерватизм страны в
целом, хотя параллельно уничтожали русский уклад кровавой
коллективизацией. Сложилась жесткая и жестокая власть, которая не
отказывалась от догматических установок, однако стала их применять порой
избирательно.
Но главные изменения, конечно, произвел дух мая
1945-го - советский патриотизм, понятие «национальные интересы»,
восстановление, пусть с извращениями, российской истории и ее
инкорпорация в советскую доктрину. Это была еще, конечно, Не-Россия, но
уже и не та Анти-Россия, которую замышляли Ленин и Троцкий. Но мы
сегодня благодаря духу мая 1945-го остались русскими.
- Когда советский социализм как порождение Октября 1917-го воплотился в полной мере? И почему он пал? 1991 год - это революция?
-
Для меня революция 1917 года - это трагедия, но Советский Союз -
данность. И я никогда не относилась к стране, в которой родилась и
выросла, враждебно. Его разрушение я воспринимала как очередную трагедию
исторического государства Российского.
Но сразу скажу: при
настоящем социализме мы и не жили. Да, социальное расслоение в нашей
стране долгое время действительно контролировалось жестко. Однако
тотальная принудительная вовлеченность в политическую идеологическую
систему государства и жизнь в условиях постоянного ограничения
материальных, бытовых потребностей людей никак не являлись признаками
зрелого социального государства.
В
итоге к концу СССР утверждение «самого передового» строя на Земле
выродилось в откровенную талмудистику. В это уже никто по-настоящему не
верил, и строй пал.
Но это отнюдь не отменяет выдающихся
достижений исторической России в XX веке, когда она существовала как
Советский Союз. И, забегая вперед, скажу, что именно на них должно было
опираться при вхождении «в рынок».
Однако вспомним Александра Зиновьева с его крылатой фразой:
«Целили в коммунизм - попали в Россию».
Думаю, что «умные» целили в 1991 году сразу в историческую Россию,
пытаясь ее разрушить, используя настроения недовольства накопившимися
грехами «развитого социализма».
«Оранжевые» технологии
«манипуляции сознанием» и отступничество элит сыграли в этом перевороте
решающую роль. Ведь референдум по сохранению СССР в том же 1991 году
однозначно продемонстрировал неприятие развала страны подавляющим
большинством наших сограждан.
И говорящая сейчас с вами, будучи
еще никому не известным кандидатом наук и волею судеб приглашенная на
специальную конференцию в Академию Генерального штаба буквально через
три дня после Беловежских соглашений, имела отчаянную смелость бросить в
лицо высшим офицерам слова о катастрофе, свершившейся с нашим
государством:
«В уплату за «тоталитаризм» мы выбросили отеческие гробы вовсе не советской, а трехсотлетней русской истории».
Отвергать,
условно говоря, надоевшие обкомы и желать развала исторической России в
лице Советского Союза - это принципиально разные типы мировоззрения.
-
По данным опроса, проведенного ВЦИОМ к столетию Октябрьской революции
1917 года, абсолютное большинство наших сограждан - 92% - являются
приверженцами эволюционного пути развития страны и считают новую
революцию недопустимой.
- На мой взгляд, эти 92% выражают
мудрость народа, недоступную презирающим его вечную «неправильность»
радикальным оппозиционерам. Нация не может жить постоянно в состоянии
эйфории или борьбы, бывают и периоды затишья и созидания. Тем более в
периоды кризиса надо двигаться осторожно.
К тому же большая часть
оппозиции вполне системна и удовлетворена своим положением во власти,
беспокоясь лишь о процентах на выборах.
А так называемая
несистемная оппозиция любого «цвета» чаще всего маргинальна и не имеет
актуальной, соответствующей требованиям времени, программы. Так что нет у
нас сегодня единой силы, которая вывела бы массы на улицы. И слава
Богу!
Но это не отменяет запроса на перемены. Что больше всего
волнует людей? Прогрессирующее даже в условиях кризиса
социально-экономическое неравенство и несправедливость распределения
средств, абсолютно не совместимые ни с нормами демократии, ни с нормами
морали...
Непрекращающееся реформирование национальной системы
образования, угрожающее в перспективе лишить общество думающих,
высококвалифицированных кадров. Падение общегуманитарной эрудиции
удручающе.
Гастарбайтеры модернизацию не вытянут... Обезлюдение
деревни и ее умирание, равно как и малых городов России, приобрело
угрожающие масштабы в 1990-е, когда один за другим деградировали
моногорода вокруг закрываемых промышленных предприятий...
А это
масштабная люмпенизация массы квалифицированных рабочих, что по
социокультурным последствиям схоже с уничтожением крестьянства. И хотя
сейчас положение улучшается, последствия еще чувствуются.
- Отсюда вопрос: так какими же, на ваш взгляд, должны быть «технологии», уберегающие от революции?
-
Государство не должно жить отдельно от народа. Это главная «технология»
против революции у нас в стране. И также сохранение общенационального
сознания.
Для этого нужно большое и понятное общенациональное
задание - оставаться явлением мировой истории и культуры,
воспроизводящим из поколения в поколение цели и ценности национального
бытия.
Считается, что в основе западной демократии лежит
общественный договор Руссо, согласно которому государство - это контракт
с ним совокупности отдельных индивидуумов.
У нас это не так. Для
русского человека, согласно учению Филарета Московского, государство - в
идеале - это «разросшееся семейство», а власть несет моральную
ответственность, думает не только о рациональном, но также о праведном и
должном, как истинный отец.
Социальное государство придумали
вовсе не революционеры. Начала его обозначены в 25-й главе Евангелия от
Матфея, где сильному вменяется обязанность помочь слабому.
Это
«просто» христианская этика. Российское государство и народ за последнее
десятилетие не раз демонстрировали такую свою способность, например,
экстренно помогая погорельцам, жертвам наводнений, и в целом ряде других
случаев...
Материя без духа никогда не творила историю. В нашем
обществе и народе живо чувство великодержавности. Россия восстановила
свое достоинство на международной арене, начиная с Мюнхенской речи В.
Путина.
Воссоединение Крыма с Россией в огромной степени
воссоединило и нацию в целом. Акция «Бессмертный полк» - это невиданное
единение старых и молодых, образованных и простых, успешных и
неудачливых.
Ох, как впечатлила Запад такая нация, переставшая
быть народонаселением! Нельзя растерять такое побуждение стать единым
преемственно живущим организмом с целями и ценностями, с общими
историческими переживаниями.
Нам нужна обозначенная государством
модернизационная, но укорененная в наших традициях и ценностях -
по-настоящему национальная стратегия развития.
Не самоизоляция,
но и не обезличение. А для мобилизационной стратегической инициативы
требуется та самая внутренняя солидарность нации, которая достигается
доверием и справедливостью, ощущением каждого человека, что он нужен
государству.
Радуясь единению, надо понимать, как оно подтачивается социальными бедами и неприемлемым для ХХI века социальным неравенством.
И,
говоря в этом контексте об Октябре 1917-го, не следует забывать, что
комплекс основных социально-экономических прав человека: на труд,
8-часовой рабочий день, недискриминация по полу и расе, пенсии и
медицинская помощь вошли в мировой реестр прав человека именно благодаря
провозглашению этих прав в СССР.
Это наше историческое
достояние. А мы его чуть не утратили: сначала реальное материальное
наполнение этих гарантий к концу СССР уступало критериям конца ХХ века, а
реформы 1990-х позже нанесли по нему еще один удар.
Стратегия
развития в обозначенных здесь лишь частично направлениях наряду с
суверенной внешней политикой наверняка станет ведущей составляющей
нашего следующего политического цикла с весны 2018 г. Ибо в мире есть
силы, которые с готовностью используют любое наше внутреннее
недовольство в своих вполне очевидных целях.
Включить Россию и
ее ресурсы в свой исторический проект, сделав нас материалом для него, -
вот давняя геополитическая задача Запада, реанимированная в 1990-е.
Сегодня она уже сильно затруднена, но с повестки дня еще не снята.
Другим важным уроком Октября 1917-го является вывод:
пока мы стоим друг против друга, обвиняя и требуя покаяния, весь мир
пользуется результатами нашего безверия и нашей неспособности найти
согласие ни по одному вопросу прошлого, настоящего и будущего.
Сегодня самое губительное - оставаться на одной из сторон в споре о революции.
Надо
взглянуть панорамно на весь XX век - для нашей страны одновременно
трагический и великий - по испытаниям и возрождениям, падениям и
взлетам.
С христианским смирением и научным беспристрастием
проанализировать причины любых событий в нашей истории. Россия жила не
только в ХХ веке, она развивалась более чем тысячу лет на фоне глубинных
и неискоренимых традиций совершенно особой, национальной жизни, великих
потрясений и побед.
Нас разделяют символы прошлого, но мы должны объединиться вокруг задач будущего. Это сегодня главное.
Подготовила Юлия Сыроежина