Фото соответствует описанному. Бесноватых прошу не приходить в камменты, даже в Страстную пятницу.
Красота
православной молитвы открылась мне внезапно, но так ярко, и при таких
необычных обстоятельствах, что я могу назвать и день и час. Но точное
место определить невозможно – примерно 100 километров от Тобрука, на
дороге, по которой объезжают прибрежные поселки ливийской Киренаики.
Поселки эти находятся под властью «ливийского джамаата Аль-Каиды»,
поэтому там сильно не жалуют так называемых «повстанцев из Бенгази».
Людей, которые шумно радуются, когда их страну бомбят чужие армии из
далеких земель. Поэтому, тобрукские таксисты, перевозящие западных
журналистов с египетской границы в Бенгази, предпочитают делать большой
крюк по пустыне, далеко объезжая крепкое в вере и бескомпромиссное во
взглядах побережье. Объезд этот занимает около 300 километров, по
идеальной асфальтовой дороге проложенной через пустыню, как по линейке.
Всю
дорогу, начиная, пожалуй, с аэроэкспресса в «Шереметьево», меня мучали
какие-то тягостные предчувствия. Я раз за разом доставал духовное
утшение, которым меня снабдили в Свято-Боголюбовом монастыре –
карманный молитвослов вытерся по краям, приобрел вид книжки, к которой
обращаются постоянно. Между страничками лежала иконка, на обороте
которой, славянским полууставом был напечатан 90-й псалом. Я прочел его,
буквально сотни раз, проезжая в день тысячи километров по этим
безрадостным пескам Северной Африки. Псалом читался странно. Я не
понимал текста, слова не складывались в предложения, а предложения в
текст. При этом, сердце, опережая разум, подсказывало мне, что рано или
поздно, я все-таки познаю его суть. Я пытался заучить псалом наизусть,
но моя почти фотографическая память на цитаты, отказывалась запомнить
небольшой текст. Взгляд спотыкался на сдвоенных гласных с шипящими
между ними. Вместо открытия души для молитвы, думалось черт знает о
чем. Например: когда большевики отменили архаичное окончание аго и яго
для причастий в винительном и родительном падежах? В 1918 или в 1919
году? А зачем? Что гремит в нашей машине справа, сзади, где мы здесь
будем ремонтироваться, если что случится, и долго ли ехать на верблюдах
до Бенгази? Верблюды, действительно, встречались через каждый десяток
километров, но их хозяев или погонщиков мы не видели никогда. Возможно,
их и не было, и верблюды жили здесь сами по себе, свободные, никем не
порабощенные, как после сотворения мира. Небо над пустыней, справа,
как-то быстро стало чернильно-черным – мы неслись параллельно песчаной
буре и через полсотни километров, должны были пересечь ее курс в точке,
где пустынная дорога резко сворачивает к побережью. Языки этой бури
заползали на асфальт, крутили маленькие смерчи, хлестали по машине
песчаной крупой. Водитель наш кряхтел обеспокоенно и крутил головой.
Ему не хотелось пережидать такой катаклизм в пустыне, но, похоже, что
иных вариантов уже не было. Только многочасовое сидение в
раскачивающейся от бешеного ветра машине… В духоте, с песком на зубах и
без воды…Я вчитался в строки псалма и буквально вздрогнул - « и тма
одесную, к тебе же не приближется». Тьма и не приближалась, а просто
тянула к нам свои щупальцы. Текст вдруг перестал быть абстрактным, не
имеющим отношения к реальности, а потому – непостижимым. И я,
совершенно спокойно смотрел, как наш водитель, пришпоривая безжалостно и
погоняя машину, «подрезает» грозовой фронт тянущийся, пожалуй, от самой
египетской Александрии. Но, мы успеваем проскочить, я уже видел это, и
думал, что по-другому и быть не должно. Уверенность была какая-то
каменная, неподъемная и непоколебимая.
Через два дня нас взяли в
плен ливийские повстанцы. Мы с коллегой и другом долго искали
компаньонов для нашей авантюры. Проанализировав поток информации из
повстанческой столицы, мы заметили такую любопытную деталь: никто и
никогда ничего не писал о том, что происходит в глубине Киринаики, в
песках Ливии, там, где находятся нефтеносные поля. По скупой официальной
информации, власть там была в руках повстанцев. Верилось это с большим
трудом, особенно после того, как мы буквально напоролись на разведку
Каддафи в 180 километрах от Бенгази. Официально, повстанцы
контролировали большинство нефтяных месторождений Ливии, под эту
непроверенную информацию Бенгази набрал кучу кредитов и безжалостно
эксплуатировал всю военную мощь «мирового демократического сообщества».
Конечно, никто нам не дал поломать такую многомиллионную игру и за
городом Адждаби, как только мы отклонились от привычных журналистских
маршрутов, нас сразу же задержали – двух корреспондентов КП и съемочную
группу НТВ – пять человек. Несколько часов, под конвоем, нас возили из
штаба в штаб и допрашивали. Настоящее беспокойство, зыбкое ощущение
надвигающейся беды возникло к третьему часу задержания, когда нами
занялся куратор. Молодой араб с «оскфордским» английским, в кевларовом
бронежилете и в баллистических, противоосколочных очках. Куратор и
погнал наши машины под внушительным конвоем якобы в Бенгази. Так она
нам сказал. Но компас в моих часах и солнце, показывали, что везут нас
все дальше и дальше на юг. Я покопался в своем рюкзаке, достал
молитвослов. Иконка с 90-м псалом, как скользкая рыбка выскочила в мою
ладонь из переплета книжечки. Я начал читать, негромко, но так, чтобы
слышал мой товарищ, сидящий на переднем сиденье… Охранник, изможденный
негр с канадской автоматической винтовкой, посмотрел на меня с
уважением. Я заметил, что он внимательно слушает мой голос. Хотя,
конечно, ничего не понимает. Я сам стал понимать всего несколько дней
назад… В машине стало как-то тихо, и радио заткнулось само по себе. Или
его выключил водитель… Сотни раз замечал, что представители самых-самых
диких и озлобленных архаичных народов по-другому воспринимают верующих
людей. Кого они не любят и не уважают – неверующих, потому что только
наличие Веры отличает нас от животных.
«на руках возьмут тя, да некогда преткнеши о камень ногу твою»
Передний
джип, пыля нещадно, ушел на обочину. Вся наша компания безоружных и
вооруженных полезла на апрельское африканское солнышко. Куратор из
Оксфорда с кем-то переговаривался по телефону и даже махал руками на
невидимого собеседника. Переговоры длились долго, но по их итогам, мы
развернулись в обратную сторону и поехали, действительно на Север, а не в
иную сторону света. На «революционной военной базе» в Бенгази нас
допрашивали еще 10 часов, ближе к ночи перевели в камеру - окна с
решетками и матрасы на полу...но в конце-концов отпустили. Спустя сутки
мы узнали, что этот момент, момент внезапной нашей остановки в пустыне,
был самым кульминационным. Итальянский дипломат, занимавшийся нашим
освобождением объяснил – «труднее всего вас было вытащить от «индейцев»,
которые задержали вас под Адждаби. Они не сомневались, что вы наемники,
которые ехали к Каддафи. Вас везли на юг от Адждаби, у повстанцев там
тюрьма в каких-то авиационных ангарах». Уже вернувшись в Россию, мы
посмотрели фотографии и видеосъемки из этой тюрьмы. Они случайно попали
в интернет. Там даже «воинам Ичкерии» было чему поучиться. А последние
строки 90-го псалма объяснили, пожалуй, все происшедшее в этот
апрельский день:
«Воззовет ко Мне, и
услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его: Долготую
дней исполню его, и явлю ему спасение Мое».
Комментариев нет:
Отправить комментарий