Охота на Паулюса: как один русский мужик германского фельдмаршала в плен брал
Держаться нет сил
С тех пор, как 6-я армия вермахта была взята в котел под Сталинградом, наши разведчики стали охотиться за командованием немецкой армии. Был отдан приказ: немецкие генералы и командующий армией Фридрих Паулюс не должны вырваться.
Подпольщики сообщали, что его ставка находилась в станице Голубинской, за 120-150 км от Сталинграда, откуда Паулюс посылал панические телеграммы в Берлин:
Русские продвигаются по ширине в шесть километров с обеих сторон. Закрыть прорыв больше нет возможности.В ответ Гитлер телеграфировал:
Командующему армией со штабом направиться в Сталинград, 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний.Однако возвращаться в уничтоженный город Паулюс не спешил. Спасаясь от наступления Красной армии, он сначала перенес свой штаб в станицу Нижний Чир, затем в Тормосин, оттуда в Морозовск, после чего на аэродром Питомник – в 10 километрах от тогдашней границы города.
15 января 1943 года части Красной армии захватили Питомник.
Паника началась неожиданно и переросла в невообразимый хаос, - вспоминал полковник Вильгельм Адам. - Кто-то крикнул: "Русские идут!" В мгновение ока здоровые, больные и раненые — все выскочили из палаток и блиндажей. Кое-кто в панике был растоптан... Ожесточенная борьба завязалась из-за мест на автомашинах. Наземный персонал аэродрома, санитары и легко раненые первыми бросились к уцелевшим легковым автомашинам на краю аэродрома Питомник, завели моторы и устремились на шоссе, ведущее в город... Мороз делал свое дело, и вопли стихали. Действовал лишь один девиз: "Спасайся кто может!"В тот же день генерал Паулюс добрался до Сталинграда, где и скрылся в подвале бывшего Центрального универмага, превращенного в настоящую крепость. Однако помощи ждать было уже неоткуда.
30 января 1943 года командующий 6-й армией вермахта радировал Гитлеру из самого центра Сталинграда:
Окончательное поражение невозможно оттянуть более чем на двадцать четыре часа.Тогда Гитлер распорядился провести целую серию присвоений внеочередных званий офицерам и солдатам 6-й армии. И прежде всего фюрер приказал вручить Паулюсу жезл фельдмаршала – высшего воинского звания.
В военной истории не зафиксировано ни одного случая пленения немецкого фельдмаршала, - сказал Гитлер Йодлю.Но фюрер просчитался - запертым в Сталинграде немецким воякам было уже все равно. Многие из них уже меняли форму с шитыми золотом погонами на простые офицерские шинели, рассчитывая попасть в плен как простые солдаты.
Утром 1 февраля радист штаба Паулюса направил последнюю радиограмму в ставку Гитлера:
6-я армия, верная своей клятве, осознавая огромную важность своей миссии, держалась на занятых позициях до последнего солдата... Русские в дверях нашего бункера. Мы уничтожаем оборудование.Телеграмма заканчивалась двумя буквами "CL" – это международный радиошифр, означающий, что станция больше в эфир выходить не будет.
В тот же самый день полковник Вильгельм Адам записал в своем дневнике:
"Конец был близок. Надо было решать: самоубийство или плен? До сих пор Паулюс был против самоубийства, теперь же он начал колебаться. После долгих размышлений он сказал с огорчением:
Несомненно, Гитлер ожидает, что я покончу с собой. Что вы думаете об этом, Адам?Я был возмущен: до сих пор мы пытались препятствовать самоубийствам в армии. И мы правильно поступили. Вы тоже должны разделить судьбу своих солдат. Если в наш подвал будет прямое попадание, все мы погибнем. Однако я считал бы позорным и трусливым кончить жизнь самоубийством. Казалось, будто мои слова освободили Паулюса от тяжелого груза. Он придерживался той же точки зрения, что и я, но хотел на моих аргументах перепроверить свои выводы".
По воспоминаниям Адама, тогда многие генералы и штабные офицеры требовали от солдат "сражаться до последнего патрона, а сами сдавались в плен без борьбы".
Роль парламентера история отвела старшему лейтенанту Федору Ильченко, заместителю начальника штаба 38-й отдельной мотострелковой бригады.
Много лет спустя он вспоминал:
Пленение фельдмаршала Паулюса – это случайность, стечение обстоятельств. Ведь до последнего момента никто не знал, остался ли он в Сталинграде или, бросив армию, улетел в тыл. Даже когда к немцам был отправлен ультиматум с предложениями о капитуляции за подписью Рокоссовского и Воронова, то обращение звучало так: "Командующему 6-й армией или его заместителю".Советские разведчики пытались у каждого пленного немецкого офицера получить сведения, где находится командующий армией и откуда немецкие войска получают приказы. И вот, в одной из операций солдаты 38-й бригады захватили несколько тысяч немецких солдат и офицеров. Среди пленных оказался переводчик штаба немецкого армейского корпуса, который отлично владел русским, румынским, польским, несколькими наречиями немецкого языка. К тому же знал в лицо многих офицеров, вплоть до командиров батальонов.
Это был ценный пленный, - вспоминал Федор Ильченко. - Так как наш штабной переводчик немецкий знал не очень хорошо, то я решил переводчика-немца оставить при себе. После холодных сталинградских подвалов и полуголодного существования жизнь при штабе ему казалась раем. Вместе с моим ординарцем немец ходил на кухню и получал пищу наравне со всеми солдатами. Правда, особисты мне не раз грозили кулаком, но командир бригады меня защищал. А немец за эту добродетель выслуживался перед нами, как мог.И именно немец-переводчик и вывел нашу разведку на последнее убежище Паулюса. В последние дни января 38-я бригада наступала в направлении железнодорожного вокзала, захватывая один подвал за другим. В одном из таких подвалов взяли в плен группу изможденных немецких солдат. Туда пришел и Федор Ильченко вместе с переводчиком, чтобы допросить пленных. И тут переводчик, возмущенно тыкая пальцем то в одного пленного, то в другого, начал кричать:
Это офицер, командир батальона! И это офицер!Оказалось, что они переоделись в солдатскую форму, чтобы избежать допросов.
Разоблаченные немцы признались, что приказы они получают от командующего корпусом, который находится в большом здании универмага. О Паулюсе пленные не сказали ни слова. Может, не знали, а может, скрыли. В итоге командующий 64-й армией генерал-лейтенант Степан Шумилов отдал приказ наступать на Площадь Павших борцов, где находился Центральный универмаг, и захватить здания, где может находиться высшее немецкое командование.
Мы заняли позиции, а атаку на главные здания площади решили начать с утра: за день солдаты вымотались, да и боеприпасы надо было пополнить, - вспоминает Федор Ильченко. - Не успел я доложить в штаб бригады, как бойцы с переднего края сообщили, что с немецких позиций возле универмага кто-то подает сигналы фонариком и кричит, что хочет встретиться с советскими парламентерами. Я отдал приказ прекратить беспорядочную стрельбу, которая не затихала даже в сумерках. На нашем участке наступило затишье. Но соседи-то стреляли. А немец все кричал и кричал, звал представителей русского командования. Посовещавшись с офицерами, решили пойти туда.Вместе с Ильченко вызвались еще четверо – трое автоматчиков и немец-переводчик.
Самым трудным оказалось заставить себя подняться в полный рост - было известно, что еще месяц назад Паулюс отдал приказ парламентеров не принимать. Не успели Ильченко с товарищами пройти и двадцати шагов, как с немецкой стороны раздалась автоматная очередь. Командир бригады тут же отдал приказ ответить немцам за обман. И уже через несколько минут на площадь обрушились первые залпы.
Утюжили немцев минут двадцать. Когда пыль и дым рассеялись, советские разведчики вновь увидели, как из подвала кто-то посылает сигналы фонариком. На этот раз делегация Ильченко добралась до универмага благополучно.
Когда металлические двери распахнулись, внутри все похолодело: в длинном широком коридоре по обе стороны стояли сотни две немецких солдат и офицеров, - рассказывает Федор Ильченко. - Правда, немцы уже тогда не казались нам врагами. Мы прекрасно знали, что они нас стали бояться. Они в тот 36-градусный мороз были в летнем обмундировании. То, что позже показывали в хронике, когда толпы пленных немцев идут в соломенных обмотках и женских платках, все это было правдой. Они надевали на себя все - любую женскую одежду, снимали одежду с убитых, только бы спастись от страшного холода.Сопровождающий офицер привел советских солдат в большую комнату, делегацию уже ждал генерал-майор Фриц Роске. После того, как Красная армия рассекла 6-ю армию вермахта на две части, Паулюс передал все полномочия по управлению войсками в южном котле генералу-майору Роске, командиру 71-й пехотной дивизии.
В конце концов, Роске сдался и пригласил старшего лейтенанта в личные покои фельдмаршала.
В комнате было чисто. Большой стол был застелен зеленой бархатной скатертью, на кушетке у стены стоял аккордеон. Рядом на койке в рубашке без кителя (мундир висел на стуле) сидел осунувшийся, исхудавший небритый пожилой мужчина. Это и был фельдмаршал Фридрих Паулюс. При виде нас он сел и тяжелым затравленным взглядом посмотрел на меня. С Роске они обменялись несколькими словами. Я понял, что меня представили как русского парламентера. Паулюс кивнул мне головой.После этого Ильченко поспешил к своим – и в Южном, и в Северном котлах немецкие солдаты продолжали вести огонь, каждый час боев уносил солдатские жизни.
Следом в убежище Паулюса отправился начальник-штаба 64-й армии генерал-лейтенант Иван Ласкин.
Мы приняли от Ильченко сообщение, - позже вспоминал Иван Андреевич. - Он встретился с представителями немецкого командования. Однако начальник штаба Шмидт заявил ему, что Паулюс будет вести переговоры только со старшими офицерами, равными ему по званию. Мне было приказано - отправиться в подвал универмага.Никто не собирался от побежденного генерала Паулюса выслушивать какие-либо особые условия сдачи в плен. Перед генералом Ласкиным командир 64-й армии Михаил Шумилов поставил единственную цель: принять полную и безоговорочную капитуляцию немецких войск в Сталинграде.
Нас было пятеро, вместе со мной – командир батальона Латышев, переводчик Степанов и двое автоматчиков, - вспоминал генерал Иван Ласкин. – Когда мы подошли ко входу в здание, то увидели плотную цепочку немецких офицеров, которые, закрывая вход в подвал, угрюмо смотрели на нас. Даже когда наша группа подошла к ним вплотную, они не сдвинулись с места. Молча плечами отодвинули их от входа и, каждую секунду ожидая выстрела в спину, стали спускаться в темный подвал. Шли в темноте, держась за стену, надеясь, что в конце концов наткнемся на какую-нибудь дверь. Наконец ухватились за ручку и вошли в освещенную комнату. Сразу заметили на мундирах находившихся здесь военных генеральские и полковничьи погоны. Я подошел к столу в центре комнаты и громко через переводчика сказал всем присутствующим:Никто сопротивления не оказал. Однако на требование немедленной встречи с Паулюсом отказали.
Мы – представители Красной армии. Встать! Сдать оружие!
Это невозможно, - заявил Шмидт. – Командующий возведен Гитлером в чин фельдмаршала, но в данное время армией не командует. К тому же он нездоров.Ласкин потребовал, чтобы начальник штаба Шмидт отправился к нему и передал условия капитуляции немецких войск. Следом за Шмидтом последовал комбат Латышев, чтобы установить пост у кабинета Паулюса. У двери встал рядовой Петр Алтухов.
Вскоре в подвал спустились и другие советские военачальники: начальник оперативного отдела армии Г.С. Лукин, начальник разведотдела И.М. Рыжов, командир 38-й стрелковой бригады И.Д. Бурмаков и другие офицеры.
Генералам Шмидту и Роске предъявили требование: немедленно отдать приказ всем окруженным под Сталинградом войскам прекратить огонь и всякое сопротивление.
Голод, холод, самовольная капитуляция отдельных частей сделали невозможным продолжать руководство войсками. Чтобы воспрепятствовать полной гибели своих солдат, мы решили вступить в переговоры о прекращении боевых действий. Человеческое обращение в плену и возможность вернуться домой после окончания войны гарантируется Советским Союзом. Такой конец – это сама судьба, которой должны покориться все солдаты. Приказываю: немедленно сложить оружие. Солдаты и офицеры могут взять с собой все необходимые вещи…Роске приказали поправить: ВСЕМ солдатам и офицерам организованно сдаться в плен. Он добавил это важное указание. Штаб немецкой армии в последний раз пришел в движение в Сталинграде. Связисты передавали в войска текст приказа.
Следом вошли к Паулюсу.
Паулюс на ломаном русском языке произнес, видимо, давно приготовленную фразу: "Фельдмаршал Паулюс сдается Красной армии в плен". В этой обстановке он счел возможным сообщить нам, что всего два дня назад произведен в фельдмаршалы. Новой формы одежды не имеет. Поэтому представляется нам в форме генерал-полковника. Паулюс заявил, что ознакомлен с текстом приказа о капитуляции и согласен с ним. Мы спросили его о том, какие последние распоряжения Гитлера были ему переданы. Паулюс ответил, что Гитлер приказал сражаться на Волге и ждать подхода танковых групп. Поскольку нам сообщили, что штаб немецкой армии не имеет связи с группой своих войск, продолжающих вести бои в северных районах Сталинграда, я потребовал, чтобы Паулюс направил туда офицеров. Однако Паулюс отказался, заявив, что теперь он пленник и не имеет права отдавать приказы своим солдатам.
Полковник вермахта Вильгельм Адам позже напишет в своих мемуарах:
Советские и немецкие солдаты, еще несколько часов назад стрелявшие друг в друга, во дворе мирно стояли рядом... Но как потрясающе разнился их внешний облик! Немецкие солдаты — ободранные, худые, истощенные до полусмерти фигуры с запавшими, небритыми лицами. Солдаты Красной Армии — сытые, полные сил, в прекрасном зимнем обмундировании. Внешний облик солдат Красной Армии казался мне символичным — это был облик победителя. Глубоко взволнован был я и другим обстоятельством. Наших солдат не били и тем более не расстреливали. Советские солдаты среди развалин своего разрушенного немцами города вытаскивали из карманов и предлагали немецким солдатам свой кусок хлеба, папиросы и махорку.В ночь со 2 на 3 февраля 1943 года высоко над городом пролетел немецкий разведывательный самолет и по радио доложил в свой штаб: "Никаких признаков боев в Сталинграде".
В те дни радиостанции всего мира передавали сообщения о победе на Волге. В адрес военного руководства страны и в Сталинград приходили многие поздравления. Дикторы же Берлинского радио были скупы:
Сталинградское сражение завершилось. Верные своей клятве сражаться до последнего вздоха, войска 6-й армии под образцовым командованием фельдмаршала Паулюса были побеждены превосходящими силами противника и неблагоприятными для наших войск обстоятельствами.Чтению этого коммюнике по немецкому радио предшествовала приглушенная барабанная дробь и вторая часть Пятой симфонии Бетховена.
P.S. В 1944 году фельдмаршал Паулюс в советском плену присоединится к движению немецких офицеров "Свободная Германия". Еще до окончания войны он подпишет заявление к немецкому народу: "Для Германии война проиграна. Германия должна отречься от Адольфа Гитлера и установить новую государственную власть, которая прекратит войну и создаст нашему народу условия для дальнейшей жизни и установления мирных, даже дружественных отношений с нашими теперешними противниками". На Нюрнбергском процессе Паулюс выступит как свидетель, приводя факты, обличавшие главарей фашистского рейха. По странному стечению обстоятельств он умрет в Дрездене в 1957 году – в очередную годовщину разгрома немецких войск в Сталинграде.
